Последний поход краснофлотца Павлухина

Последний поход краснофлотца Павлухина


Эсминец "Деятельный" в составе Северного Флота

В последнее время мы как-то привыкли гордится подвигами наших отцов и дедов не конкретно, а вообще. То бишь молодцы, победили фашизм и славно. При этом сам подвиг остается как бы в стороне. А ведь это неправильно. Вымывается память, обесценивается сама победа. В современном кинематографе та Великая война представляется войной одиночек, этаких супергероев на фоне общей серой массы. И нам, потомкам, впору уже стыдится, если мой дед, прадед или отец не совершил нечего геройского, вошедшего в анналы истории. А на войне трудно определить, как само понятие подвига, так критерии его оценки.

В своем коротком очерке мы расскажем о человеке, на первый взгляд, не совершившем ничего героического. Служил, воевал, и принял мученическую смерть. Как и тысячи других соотечественников, погибших в Великой войне. Павлухин Иван Дмитриевич родился в 1920 году в д. Коробовская, Коробовского района, Московской области. Рос, как и все мальчишки того времени. Мечтал стать военным летчиком, бредил Чкаловым и Водопьяновым, готов был лететь на помощь героям-челюскинцам. Как и большинство его сверстников вступил в ряды ВЛКСМ, и не потому что было модно, а потому что, интересно. Перед самой войной Иван Дмитриевич переехал в наш город, и устроился работать на Химкомбинат. Первый год войны Павлухин провел в тылу, так как вероятно имел бронь. Но вот в 1942 году его призвали, и отправили служить на Северный флот.

Как проходила служба краснофлотца Полухина до марта 1944 года мы не знаем, но то, что пришлось ему повоевать – это точно. В Великой Отечественной войне Северный флот был самым боевым. Ему приходилось решать множество задач, и главную из них – сопровождение Северных конвоев. А это частые выходы в суровые воды Баренцевого моря, отражение бесчисленных воздушных атак немецких «Юнкерсов», опасность быть торпедированным подводными лодками. Должность в которой проходил службу Полухин была самой, что ни на есть прозаической – химист. Химист, это матрос в обязанности которого входила защита корабля от воздействия боевых отравляющих веществ, а также постановка дымовой завесы, вещи на флоте необходимой. По боевому расписанию химист располагался в корме корабля.

Еще можно сказать, что служил Иван Дмитриевич весьма неплохо, потому и был отобран в марте 1944 года согласно приказу Командующего военно-морским флотом адмирала Кузнецова для укомплектования экипажей эскадренных миноносцев, получаемых Советским Союзом в счет репараций.

Краткая предыстория появления американских кораблей в строю Советского военно-морского флота такова. Когда в 1943 году Италия вышла из войны, перед руководителями союзных государств встала проблема, что делать с Итальянским флотом. Несмотря на кажущуюся дружбу, Черчилль и Рузвельт больше всего боялись усиления Советского Союза, а посему всеми силами пытались это процессу воспрепятствовать. Не мудрствуя лукаво, Черчилль предложил Итальянский флот затопить, а Рузвельт сие предложение всецело поддержал. Сталину сие пришлось не по душе, и с присущей ему мудростью ответил: «Давайте поделим его поровну. А когда поделим, вы свои части и затопите». Понять Иосифа Виссарионовича было можно. Северный флот в буквальном смысле захлебывался от нехватки кораблей. Эскадренные миноносцы появлялись в портах исключительно для пополнения запасов, и снова исчезали в бушующем море.

Поскольку перегнать корабли с Италии в Мурманск в условиях военного времени было делом весьма затруднительным, то Англия любезно предложила передать Советскому Союзу часть кораблей, полученной ей самой от Америки по ленд-лизу. Так в состав Красного флота должны были войти один линейный корабль, один крейсер, восемь эсминцев и четыре подводных лодки. По условиям договора, прием кораблей должен был пройти в Англии.

Экипаж «Деятельного», куда вошел и Иван Полухин, комплектовался лучшими моряками Северного флота, с обязательным условием, наличия за спиной двух-трех летнего боевого опыта в условиях Арктики. Командиром корабля назначили опытнейшего командира-североморца капитана 3 ранга Гончара Пантелеймона Максимовича.

Доставить экипажи в Англию было решено на транспортах союзного конвоя RA-59, для чего те оборудовали нарами, столами и полевыми кухнями. 28 апреля 1944 года в 14:40 конвой и корабли охранения покинули Кольский залив и взяли курс на Туманный Альбион. Вряд ли переход в составе конвоя можно было считать увеселительной прогулкой. Неприятности начались сразу же при выходе на оперативный простор. В 21:30 того же дня севернее о. Кильдин тральщик Т-112 из советской группы охранения вошел в контакт с подводной лодкой противника, и атаковал ее глубинными бомбами. На этот раз потопить вражескую субмарину не удалось, но и подводная лодка от своих намерений отказалась, и конвой проследовал дальше без потерь. Но такое везение было не всегда. Вечером 30 апреля немецкой подводной лодке удалось проникнуть сквозь охранение конвоя, и потопить транспорт «William SJeyer». На нем находился экипаж эсминца «Достойный», 19 человек из экипажа, назначенного на подводную лодку и несколько дивизионных специалистов. Не смотря на принятые меры по спасению, погибли двадцать два советских моряка.

7 мая 1944 года корабли конвоя RA-59, вошли в британскую военно-морскую базу Гринок, и вскоре были переброшены в Норд-Шилдс, предместье Нью-Касла, где приступили к приему кораблей. На самом деле то, что передавалось русским морякам, никак нельзя было назвать боевыми кораблями. Эсминцы были запущены, ржавчина покрывала не только корпус корабля, но разъедала его внутри. Торпедные аппараты не разворачиваливась, орудия имели большой расстрел, котлы требовали замены трубок. По свидетельству очевидцев, они не только не годились к плаванию, но и не могли самостоятельно отойти от причала. Фактически союзники нам передавали груду металлолома.

Эсминец «Деятельный» при рождении носил имя DD198 «Herndon» и был спущен на воду 31 мая 1919 года на верфи «Ньюпорт-Ньюс шипбилдинг энд драй доке К0». Строился он для борьбы с немецкими подводными лодками, но повоевать с ними в Первую мировую войну не успел, и вскоре был выведен в вооруженный резерв. В нем он благополучно пребывал до сорокового года, а вскоре был любезно передан американцами англичанам, вместе еще с 50-ю такими собратьями. В составе ВМС Великобритании «Herdon» получил новое имя – «Churchill» («Черчиль»).  Что выгодно отличало эти эсминцы от наших, так это мощное противолодочное вооружение и средства радиолокации.

Два месяца непрерывной работы потребовалось экипажам, чтобы ввести корабли в строй. Рабочий день экипажей начинался сразу после завтрака в 6:30, и продолжался до вечера, с небольшим перерывом на обед. Чистили ржавчину, сдирали по 6-8 слоев старой краски и красили заново, перебирали механизмы. Попутно создавали обще корабельные документы. Многие схемы приходилось вычерчивать самим, так как подобная документация вообще отсутствовала в природе. А еще учились. Каждый день осваивали новую незнакомую технику. Напряженная работа дала свои плоды, и 16 августа корабли, уже под Советским флагом убыли в Мурманск.


ЭМ "Деятельный"

По приходу в родные места, «Деятельный» сразу включился в боевую работу. Основной задачей «Деятельного» было сопровождение конвоев и поиск подводных лодок на коммуникациях. И все это в суровых арктических условиях, с ежеминутным риском быть атакованным из-под воды. 24 сентября сорок четвертого года, только внимательность сигнальщика старшины 2-ой статьи Корябина, спасла корабль от попадания вражеской торпеды. Заметив след, Корябин своевременно доложил командиру, и тот, изменив курс корабля, привел торпеду за корму, в кильватерную струю. В декабре командир эсминца получил повышение и принял под командование лидер «Баку». Отныне «Деятельным» предстояло командовать капитан-лейтенанту Кравченко.

Нет смысла описывать каждый поход корабля. Их было не мало, но к счастью все они оканчивались благополучно. Кроме одного. 16 января 1945 года, «Деятельный» совместно с лидером «Баку» (старший на борту начальник штаба эскадры он же командир конвоя капитан 1 ранга А. М. Румянцев,) и эсминцами «Грозным», «Разумным», «Живучим», «Жестким», «Дерзким», «Доблестным» и «Достойным» покинули Екатерининскую гавань и взяли под охрану очередной конвой. Погода с каждым часом ухудшалась. Часто налетали снежные заряды, сводя видимость до нулевой. Сильная качка вывела из строя много молодых матросов, еще не привыкших к службе. Началось обледенение палубы и надстроек корабля.

В 20 часов 30 минут, севернее губы Рында, радиометрист эсминца краснофлотец Крайнов Г. П., заметил малоразмерную цель, идущую на перехват конвоя. «Деятельный» повернул и двинулся в сторону цели. Когда расстояние до цели сократилось до нескольких кабельтовых, в фосфоресцирующем следе была обнаружена погружающаяся подводная лодка. «Полный вперед» скомандовал командир эсминца, надеясь нанести таранный удар по вражеской субмарине. «Деятельному» не хватило буквально нескольких мгновений. Лодка успела погрузиться, а эсминец проскочил над ней. Тогда командир принимает решение атаковать противника глубинными бомбами. «Деятельный» приступает к повороту, и в этот момент корму попадает торпеда, выпущенная другой подводной лодкой. Сильный взрыв потряс корабль до основания, а вскоре последовал еще один. Это уже с детонировали глубинные бомбы, находившиеся на стеллажах, в корме корабля. Положение «Деятельного» мгновенно стало критическим.

О том, как прошли последние минуты эсминца и как вел себя экипаж тонущего корабля рассказал в своем донесении старший помощник «Деятельного» старший лейтенант Мачинский О. М. В 1975 году его доклад был напечатан в газете «Красная Звезда». Вот текст доклада.

"Доложив командиру конвоя обстановку, капитан-лейтенант К.А.Кравченко (командир эсминца-авт.) оставил меня на мостике, сказав, что посмотрит, что произошло. Однако вскоре он вернулся и сказал, что шкафут завален, в темноте рассмотреть ничего невозможно. Константин Афанасьевич попросил меня спуститься вниз, попытаться выяснить размеры разрушений, организовать борьбу за живучесть, подготовить буксирные устройства и спасательные средства.

С трудом пробрался я через завалы разрушенного шкафута в район торпедного аппарата, дальше корпус корабля был оборван. Корма и кормовая надстройка затонули. Расположенное на ней 76-мм орудие взрывной волной отбросило к носу, на лету оно сбило третью дымовую трубу и упало, обрушив ростры. В машинных отделениях шла непрерывная борьба за живучесть, особенно во второй машине, где в образовавшийся разрыв кормовой водонепроницаемой переборки хлестала вода. Из трещины топливной цистерны выливался мазут. Машинисты выбивались из сил, пытаясь заделать разрыв в переборке и откачивая воду. Кормовая аварийная партия погибла при взрыве торпеды - их обязанности легли на оставшихся в живых машинистов. Многие были ранены, им оказали помощь на месте, и они продолжали работать. Люди действовали без суеты, четко и слаженно. Но все усилия были тщетными, вода прибывала буквально на глазах. В первой машине поставили подпорку, укрепляли водонепроницаемую переборку со второй машиной, но переборка не выдержала напора воды и дала трещину в нижней своей части. В образовавшуюся щель хлынули вода и мазут.

Шлюпка с правого борта свисала на одной тали, вторая таль была оборвана, корпус шлюпки изрешечен осколками. Моторный катер с левого борта готовили к спуску, но и у него была значительная пробоина, которую пытались заделать под руководством командира БЧ-5 инженера-старшего лейтенанта Анатолия Григорьевича Зуева. В кают-компании и офицерском коридоре были раненые. Военфельдшер старший лейтенант Дмитрий Александрович Голованов оказывал им первую медицинскую помощь, ему помогал санинструктор, старший краснофлотец Ион Лукич Нешитов.

На баке готовили к спуску надувную резиновую шлюпку и спасательный пробковый плотик. Руководил подготовкой спасательный средств командир БЧ-2 капитан-лейтенант Михаил Федорович Турланов. В районе шпиля моряки под руководством главного боцмана мичмана Николая Анатольевича Блинова готовили устройства для буксировки корабля. С гордостью могу доложить, что весь офицерский и рядовой состав с честью и до конца выполнил свой воинский долг. Атакуя вражескую подводную лодку, эсминец «Деятельный» не допустил ее к конвою. На корабле не было ни тени страха и паники, слез и прощаний. Все погибли как герои-моряки. Отдав приказание: "Всем покинуть корабль", - сам командир до последней секунды оставался на ходовом мостике и не посчитал возможным покинуть корабль, на котором остались раненые и немощные, подчиненные ему моряки.

Когда я вынырнул, то услышал позади себя грохот и треск. Обернулся - эсминец стал вертикально на корму и стремительно уходил под воду, унося с собой моряков и их командира капитан-лейтенанта Константина Афанасьевича Кравченко".

Самого Мачинского и его шестерых окоченевших от холода товарищей поднял на борт эсминец «Дерзкий». В 21:46 (как это записано в вахтенном журнале «Дерзкого») эсминец «Деятельный» затонул, унося с собой сто семнадцать жизней. Кто-то погиб в момент взрыва, кто-то умер от переохлаждения, а кого-то ушел на дно вместе с кораблем. Как и его командир, капитан-лейтенант Кравченко. Вместе с «Деятельным» погиб и наш земляк, Павлухин Иван Дмитриевич. Вечная им память!

За пять месяцев, что провел в составе Северного флота эскадренный миноносец «Деятельный», он выполнил 24 боевых задания в сложных метеорологических условиях Карского моря, участвовал в проводке 17 конвоев, в том числе в проводке ледоколов в Карском море; четыре раза выходил для встречи союзных конвоев и проводки в Белое море беломорской группы транспортов этих конвоев. «Деятельный» 12 раз обнаруживал подводные лодки противника и атаковал их. И пусть за столь короткий срок эсминец не потопил ни одной вражеской субмарины, все транспорта сопровождаемые им прибыли в порт назначения без потерь.


Виновница гибели советского эсминца U997 на стоянке в Аргентинском порту.

P.S. Как стало известно из документов полученных нашей страной после войны, эскадренный миноносец «Деятельный», был потоплен торпедой с акустической головкой самонаведения, выпущенной с подводной лодки U-997. Торпеда «Цаункёниг» имела вес боевого заряда 274 кг, и могла поражать цели на дистанции свыше 5 километров (то есть 2 морских мили). Сама U997 благополучно дожила до конца войны, а после победы пересекла Атлантический океан, была интернирована в Аргентине. Позже лодку передали Американским ВМС, и через год ее потопили в ходе учений.